«Уфа – просто Манхэттен какой-то»

- Я первый раз в столице Башкирии и совершенно счастлива своему приезду в этот гостеприимный солнечный город. Меня возили по музеям, храмам, очень большое впечатление оставил памятник Салавату Юлаеву. Такой простор открывается внизу, величественная река… Очень жалко, что сносят старые дома, с кружевными наличниками, такие дома нужно оставлять. У вас есть и модерновые магазины, небоскребы, ну, просто Манхэттен.

- С какими известными людьми ассоциируется у вас Уфа?

- В первую очередь с Рудольфом Нуреевым. Он был моим близким другом. Кстати, несмотря на его непростой характер, про который много пишут, он ни разу не сказал плохих слов про родину, не любил вспоминать о трудностях. Когда мы встречались на гастролях, всегда спрашивал: «А как у нас?»

Когда у него ослепла мама, я сдуру  пошла в КГБ (очень Рудика любила) попросить об операции. Помню, какой-то полковник сказал мне: «Занимайтесь своим делом, пойте и больше не приходите сюда». Я так рада была после, что не пришлось приходить еще. А Рудольф даже похоронить не смог мать. Плохие были времена, надеюсь, они не вернутся.

С удивлением узнала, что, оказывается, в ваших краях родились Довлатов и Спиваков.

Я вообще трепетно отношусь к великим личностям, особо поклоняюсь гению Анны Ахматовой. Кстати, на свои деньги я заказала памятник великой поэтессе и привезла его в дар Питеру, но до сих пор он невостребованным стоит у меня в комнате.

- Как вы можете оценить Национальный симфонический оркестр Башкортостана?

- Замечательный оркестр, не было затруднений в музыкальном сопровождении. Вот сейчас меня представили «человек-легенда», а я каждый раз умираю от страха перед концертом. Буду стараться, чтобы оправдать надежды зрителей.

- Очень трудно представить творческий союз вас и Виктюка, в постановках которого вы в последнее время начали участвовать.

- Я считаю его одним из самых выдающихся режиссеров страны, это большой профессионал, к тому же глубоко знающий музыку, литературу.

А его имидж, этакое хулиганство – это его личное дело. Когда он на публике изображает забияку, смешную личность, идет срежиссированная им игра, а так, вне имиджа, с актерами – это тонко чувствующий серьезный человек.

Я очень благодарна, что он вытащил меня из глубокой депрессии. Восемь лет назад умер муж, я целый год была как неживая, Виктюк вытащил меня буквально с того света, пригласив в свой театр. Было несколько ролей, сейчас репетирую в спектакле «Венера в мехах» новую роль – женщину-мазохистку. Для этого, будучи на гастролях в Нью-Йорке, зашла в секс-шоп купить аксессуары для этого персонажа. Перебирала ошейники, плетки, наручники, а продавщица так за мной ухаживала, а когда узнала, что они предназначаются для роли, была сильно разочарована.

У Виктюка многие персонажи неоднозначные: в спектакле «Не стреляйте в маму» я играла мать, которая с разрешения подруги решила влюбить в себя ее сына. По поводу премьеры ничего не могу сказать – Виктюк может работать над одним спектаклем, потом его забросить и перейти на другой.

«Из-за похудания я не смогла взять си-бемоль»

- Правда, что вы ради спектакля похудели на 28 килограммов?

- Да. Ничего я не ела: ни хлеба, ни соли. Но это очень вредно – меня начало покачивать. Врачи сказали, что сгустилась кровь. А потом, когда мне надо было петь «Аиду», силенок не хватило на си-бемоль. Пришлось добавить три килограмма, есть булочки с молоком.

- В прессе были сообщения, что вы сами начали работать в качестве режиссера?

- Я поставила «Вертера» в Большом театре, сейчас работаю в Кировском над спектаклем «Кармен».

- В последнее время много говорят о нетрадиционном подходе к классическим постановкам. Как вы относитесь к новаторству?

- Я согласна с Вишневской, раскритиковавшей недавнюю постановку «Онегина». Великое произведение поставлено вверх ногами, с классикой нельзя экспериментировать. Помню, на гастролях в одном европейском городе пришла на премьеру «Лоэнгрин». Открывается занавес, а на сцене актеры сидят на горшках. Я встала и ушла из зрительного зала.

- Как преподаватель, скажите, можно ли ждать звезд оперной сцены, подобных Калласс, в ближайшем будущем?

- Великий талант – это единичный случай, от Бога посланный. Но несомненно, они будут, правда, не Каллас, а Иванова, Петров. В России есть свой потенциал, дивные голоса, еще голосами славятся Корея и Китай, в котором есть тенора. Вот в Японии ощущается недостаток – за много лет преподавания я наблюдала только два голоса. Объясняется это специфичным языком, у них горловое произношение.

В целом, проблема не в недостатке талантов, а в отсутствии стиля исполнения и плохом произношении – чаще поют на нижегородском языке. Была у меня мечта – построить свой театр, где я бы преподавала для российских певцов. На сегодня есть договоренность на уровне Путина – я буду работать в двух театрах страны с лучшими голосами России.

Вообще, научить технике можно, но главным в певце должны быть душа, сердце, жизненный опыт. Я не люблю вокалистов, которые лежат на диванах, завернутые в одеяло, и ждут очередного контракта. Певец должен читать, развиваться, знать историю, литературу, быть, в конце концов, индивидуальностью.

- Кто из российских певцов за рубежом пользуется такой же популярностью, как Хворостовский?

- Уважают не только его, громко звучит имя Нетребко – сейчас она певица номер один. Еще можно назвать Бородину, Галузина, Чернова, вашего Абдразакова. Как говорят в таких случаях, смотря какой банк за спиной у певца.

- Как вы относитесь к привнесению элементов шоу для популяризации оперного искусства?

- Я не участвую в шоу, но на меня люди ходят. Другое дело – смешение жанров. Я пою джаз, выступала с Бутманом, пела песни моей молодости, но не считаю эти концерты шоу.

«Я – не Кощей Бессмертный»

- Вы верующий человек?

- Меня воспитали бабушка и тетя – глубоко верующие люди. Вместе с ними пережила блокаду, помню, голодная тетя не могла даже поднять меня, трехлетнего ребенка. Мы молились, чтобы прекратилась война, в церкви я так громко била поклоны лбом, что даже верующие просили не мешать молиться. Во время церковных гонений я не снимала крест, не вступала в партию.

- Где любите петь?

- Я пела с лучшими дирижерами, оркестрами. Наиболее комфортно чувствую себя в «Метрополитен» и «Ла Скала». Помню, после «Аиды» овации не смолкали 22 минуты.

Моя дочь тоже поет, выступает иногда с внучкой Кабалье. Большой карьеры у нее не будет, голос слишком камерный, но ее тянет в оперу. Говорит, ну, не всем же быть Образцовой.

- Как вы восприняли дуэт Кабалье и Баскова?

- Я не очень приветствую такие опыты. Монтсеррат Кабалье очень любит Россию, ее тянет сюда. Любит она и Колю, а он прилепился к ней, вытягивает из этого творческого союза все, что может. Но большой радости публике этот дуэт не приносит.

В свое время Кабалье и Меркьюри тоже неудачно спели «Барселону». Меркьюри был на высоте в своем жанре, а Монтсеррат далека от совершенства. Когда соединяют несоединимое, виден шов.

Для пропаганды классического искусства не нужны такие эксперименты. Много бы могло сделать телевидение, я раньше могла слушать Ойстраха и других музыкантов, теперь ничего не показывают, кроме триллеров.

- Говорят, вы поклонница животных?

- Меня в жизни радуют мои три собаки Кармен, Мюзетта, Даша и кот Сережа. Я их всегда стараюсь брать на гастроли. Узнаю заранее, в каких гостиницах можно останавливаться с животными.

В Мадриде моя Кармен отравилась и начала блевать на роскошный голубой ковер. Я ей говорю, иди хоть в ванную, она, как ни странно, послушалась. А я долго отмывала этот ворсистый ковер.

- Только ли талант помог вам стать тем, кем вы сейчас являетесь?

- Талант – не всегда известность. Мне повезло с первым менеджером, Юрой Соломоном. После спродюсированного им концерта я проснулась знаменитой, так он сумел меня раскрутить в печати. Еще вышел случай в Париже – вместо заболевшей Архиповой я спела.

Если есть голос, нужно еще владеть им. Так, можно иметь скрипку Страдивари и не уметь играть на ней. Еще раз повторюсь, в певце важна индивидуальность.

Мне сейчас 68 лет, я гастролирую по всему миру, иногда говорю своим импресарио при заключении контракта – я ведь не Кощей Бессмертный: не до жиру, быть бы живу!

Зиля БАДРИЕВА.